Глава 8
– Просыпайся. Мы на месте.
​
Я открываю глаза, пытаясь прийти в себя и понять, где я. Вокруг совсем темно, сыро и холодно. Эрвин аккуратно расцепляет мои руки и спускает меня на землю, потом снимает рюкзак, пока я сонно осматриваюсь. Хмель сошел, только во рту осталось легкое послевкусие от егермейстера.
​
Я зябко поеживаюсь. Ссадины ноют, на вывихнутую ногу все еще больно наступать. Видимо, я уснула и проехала всю дорогу у Эрвина на спине. Удивительно, как алкоголь раскрепощает и сближает людей, – в трезвом уме мне бы такое и в голову не пришло.
​
Сейчас мне неловко, особенно после всего, что я наговорила Эрвину около пещеры. А еще внутри – странная пустота после неожиданно возникшего чувства близости.
​
– Эрвин, я… Ты должен был меня разбудить, я могла бы пройти хоть часть пути. Прости… мне ужасно неудобно.
​
– Все нормально. Я же сам тебя посадил. Тебе лучше?
​
Я демонстративно шевелю руками и ногами.
​
– Все болит, конечно. Но спасибо тебе за то, что спас меня. И еще раз прости за шишку, – я смущенно улыбаюсь и смотрю на его лицо, но в темноте почти ничего нельзя разглядеть.
​
– Пойдем к Хайке, тебе нужно перекусить.
​
– О, я… – на самом деле, есть хочется ужасно, – я… я, пожалуй, поужинаю с Полом. Но спасибо за предложение.
​
Мы выходим из леса. Андерленд встречает нас вереницей ярких фонарей.
​
– Ну, вот и гостиница. Я так понимаю, дальше тебя не провожать?
​
– Да, не нужно. Еще раз спасибо за помощь.
​
– Наш договор про экскурсию по Мюнхену все еще в силе.
​
– А, спасибо. Но это вряд ли, как ты понимаешь.
​
– Пообещай мне кое-что. Не ходи в лес одна, без карты и компаса. Это может быть опасно.
​
– Хорошо, – отвечаю я неуверенно.
​
– И не стирай мой телефон, на всякий случай. Вдруг у тебя появятся какие-то идеи.
​
– Ладно, – мне не сложно выполнить это обещание. – Еще раз спасибо за все.
​
Мы прощаемся, и я ковыляю к гостинице.
​
Никогда еще, со дня знакомства с Полом, я не смотрела на других мужчин. Точнее, не то, чтобы не смотрела, – они для меня просто не существовали. Конечно, на меня иногда обращали внимание, но в ответ я всегда говорила, что несвободна. Мне было приятно, и только. Я всегда знала, что другие проигрывают Полу, даже не пытаясь сравнивать.
​
Эрвин не проигрывал.
​
Но дело было даже не в этом, а в странном чувстве близости, которое возникло после того, как он спас меня у обрыва.
Конечно, мы больше никогда не увидимся. Конечно, мне стоит рассказать все Полу, но я боюсь представить, что будет, если он узнает, с кем я ходила в лес.
​
Нужно быстрее выбросить все это из головы и не повторять подобных ситуаций.
​
Я тяну дверь на себя и в темном стекле вижу свое отражение.
​
Черт, Пол действительно будет в шоке, если увидит меня в таком виде. Может, он вышел поужинать или пройтись? Тогда у меня будет время переодеться, помыться и привести себя в порядок.
​
Я киваю портье, игнорируя его странный взгляд, и поднимаюсь в номер.
​
Дверь не заперта. Значит, мне не повезло. Я тихо вхожу внутрь, но все равно вздрагиваю от неожиданности, когда вижу Пола.
Некоторое время мы молча смотрим друг на друга: он – с изумлением и беспокойством, а я, конечно, виновато.
​
– Моника, что случилось?
​
– Я поскользнулась и упала. Ничего страшного.
​
– Ты ничего не поломала?
​
– Нет, только ушибы, – уверенно отвечаю я, умолчав о вывихнутой ноге. – Просто неудачно получилось.
​
– Я надеюсь, теперь с лесом покончено?
​
Я молчу, чувствуя прижатые к животу дневники Даниэля.
​
– Почему ты молчишь?
​
Что тут ответить? Больше всего на свете я хочу, чтобы он ушел, и я смогла раздеться в одиночестве. Чтобы он не видел, что все еще хуже, чем он думает. Ведь сейчас на мне куртка – чистая, целая и сухая. Чего нельзя сказать о когда-то белой флисовой кофточке, в которой я катилась по склону. Я медленно снимаю кроссовки, все еще надеясь, что Полу надоест за этим наблюдать, но он расценивает мою медлительность по-своему.
​
– Тебе помочь?
​
– Нет, я сама, я… ты можешь идти дальше заниматься своими делами.
​
– Но, Моника, ты же…
​
– Пол, честно, со мной все в порядке. Всего лишь несколько ушибов.
​
– Как это произошло?
​
Похоже, уходить он не собирается.
​
– Я поскользнулась и покатилась в овраг. – Я, наконец, снимаю обувь и направляюсь в ванную, оставляя за собой мокрые следы.
​
– А ну, стой, – Пол хватает меня за руку. По его голосу я понимаю, что он разгадал мою хитрость. – Снимай куртку.
​
– Пол… – все внутри меня сжимается. Боюсь представить, как он отреагирует, когда увидит мою измазанную в земле одежду.
​
– Снимай куртку, – настойчиво повторяет он.
​
Уйти от разговора не удалось. К счастью, дневники Даниэля спрятаны под кофтой, значит, мне не придется объяснять Полу хотя бы это. С тяжелым вздохом я тяну молнию.
​
– Что это?! Как так получилось, что куртка целая, а кофта... ее теперь только на помойку?
​
– Куртка была расстегнута и слетела, когда я упала, – вру я. – А потом я ее отмыла. Как и брюки.
​
– Ты уверена, что все в порядке? Я думаю, тебя нужно показать врачу.
​
– У меня только синяки, ссадины и небольшой вывих, – бормочу я, боясь упоминать о том, что мой проводник уже меня осматривал. – Завтра все будет нормально.
​
– Нормально? Судя по твоему виду, ты едва не убилась.
​
– Я могу идти в ванную? – я скидываю куртку, начиная терять терпение.
​
Но Пол словно не слышит меня.
​
– А что с твоим проводником?
​
– С ним все хорошо. Он тут совершенно ни при чем, – отвечаю я как можно спокойнее. Сейчас только не хватало, чтобы Пол узнал, кто был моим гидом. Пол и так на взводе, поэтому сейчас мне вряд ли удастся убедить его в том, что я просто забыла про инцидент в баре.
​
– Это не тебе решать. Ты говорила, что он – профессиональный гид, а гид должен следить за безопасностью туристов. Кто он?
​
– Пол, к чему эти расспросы?
​
– Я хочу подать жалобу.

– Куда? – спрашиваю я, холодея.
​
– Я юрист, я разберусь.
​
– Это же была не официальная экскурсия.
​
– Официальная или нет, его нельзя допускать к работе с людьми.
​
– Прекрати, пожалуйста. Я в ванную, – пытаюсь оборвать разговор я.

– Ты хромаешь, – слышу я за спиной. – Сильно. Как ты вообще дошла до дома?
​
– Медленно и осторожно, поэтому и пришла так поздно. – Я открываю дверь в ванную, но голос Пола снова останавливает меня и заставляет обернуться.
​
– Кто был твоим проводником? Мне нужны имя и фамилия.
​
– Он ни в чем не виноват. Пол, я жутко устала, я могу идти в душ?
​
– Конечно. Как только я узнаю имя человека, из-за которого ты чуть не покалечилась.
​
Мое терпение и так на пределе – весь наш разговор я пытаюсь балансировать между правдой и полуправдой, стараясь не сказать Полу лишнего, пытаясь не обращать внимания на ноющие ссадины, синяки, больную ногу. Мне хочется скорее снять с себя мокрые носки и грязную, вставшую колом кофту, а Пол все никак не успокоится.
​
– Хватит! – выкрикиваю я возмущенно. – Я же сказала, он не виноват. Эрвин спас меня! И до дома без его помощи я бы тоже не дошла!
​
– Эрвин. – Пол хмурится, но его голос все еще звучит спокойно. – Значит, все-таки это он был твоим проводником?
​
– Д-да-а-а, – растерянно тяну я, понимая, что сказала больше, чем нужно.
​
– Это ведь тот бармен, Эрвин Вольф, верно?
​
– Вольф? – морщусь я, понимая, что не спрашивала его фамилии. Откуда, откуда он знает его имя? Вот же черт.
​
– Это тот бармен, который пялился на тебя, – подсказывает Пол. Он говорит нарочито медленно и спокойно, но я чувствую, что за этим напускным спокойствием скрывается ярость. – Это с ним ты провела целый день? После того, как он перед всем баром раздевал тебя глазами?
​
– Ничего такого не было, – пытаюсь оправдаться я, но в моем голосе совсем не слышно уверенности. Вот же черт, мне не удалось ничего от него скрыть. – Он не раздевал меня глазами. Я ему кого-то напомнила, было темно, и он просто пытался меня рассмотреть.
​
– Значит, вы провели вместе целый день? – повторяет Пол.
​
– Пол, он расследует историю Даниэля Манфил… Сумасшедшего, это правда, – говорю я искренне. – Я просто хотела ему помочь.
​
– Интересно, с чего бы такое самопожертвование?
​
– Пол, я клянусь тебе, я вспомнила про тот вечер в баре, только когда мы уже были в лесу! Я понадеялась, что если объясню тебе все, как есть, ты мне пове…
​
– Поверю? Да любому идиоту понятно, что это расследование – только предлог! И сейчас ты хочешь, чтобы я поверил, что вы весь день просто гуляли? Ты провела целый день наедине с посторонним мужчиной, и сейчас хочешь убедить меня в том, что ничего не было?
​
– А ты целыми днями работаешь с симпатичной ассистенткой, мне тоже начинать беспокоиться? – резко спрашиваю я, теряя терпение.
​
– Работаю! Работаю – ключевое слово! А не придумываю целую историю, чтобы остаться с кем-то наедине!
​
– Я ничего не придумывала. Он хотел, чтобы я помогла ему в расследовании. Да, возможно, я… понравилась ему, но это ничего не значит! Между нами ничего не было, я клянусь тебе! И вообще, я же говорила, что иду в лес с гидом, с чего сейчас эти нелепые обвинения про то, что я была наедине с мужчиной! Ты знал, что я иду с мужчиной. Если такой ревнивый, пошел бы со мной!
​
– Ты говорила про расследование этой… древней истории, про дело жизни, мне и в голову не приходило, что гиду меньше шестидесяти!
​
– Ах да, я же забыла, что мне запрещено разговаривать с мужчинами младше шестидесяти, извини!
​
Я отворачиваюсь и раздраженно выдыхаю. Как, как он узнал, что я была в лесу именно с Эрвином? Откуда знает его фамилию? Конечно, Пол, как обычно, перегибает палку. Но ведь я тоже виновата. Я должна была развернуться и уйти в ту же минуту, как только вспомнила про бар. Что, если Пол прав, и расследование – просто предлог? Но зачем? Ведь Эрвин знал, что я замужем. Пытаться соблазнить девушку в лесу – идея странная, да он и не делал ничего такого. И Пола можно понять: около бара он ясно дал мне понять, что ревнует меня к Эрвину.
​
Не поднимая глаз, я быстро пересекаю комнату, подхожу к Полу и крепко обнимаю его. Он не реагирует.
​
– Пол, между нами ничего не было, – повторяю я искренне. – Мне ужасно стыдно. Но у меня совершенно вылетела из головы та ситуация в баре. Пол, я люблю тебя. Ты же знаешь. Меня не интересуют другие мужчины. Просто эта история… про Даниэля… Сумасшедшего… Это все так интересно и таинственно, а скоро мы вернемся в Нью-Йорк, и все снова станет, как было.
​
– А что не так с нашей жизнью в Нью-Йорке? – Пол говорит холодно и отстраненно. Он не отталкивает меня, но и не обнимает в ответ.
​
– Все так. Но это место так отличается от того, к чему я привыкла. Эти приключения, они… Это как попасть в книжку. Или в кино. У меня никогда такого не было. Но все это не имеет никакого отношения к Эрвину. Ты прав. Я... я виновата. Но ты должен знать, что я… не делала ничего такого… Если хочешь, давай уедем. Ты ведь хотел вернуться домой? Давай уедем прямо сейчас.
​
– Осталось всего четыре дня, – медленно говорит он. – Я как-нибудь потерплю.
​
– Ты серьезно? – спрашиваю я, отстраняясь и удивленно глядя на него.
​
– Я не думаю, что из-за четырех дней нам стоит спорить.
​
– Но я… Ты же… Я и не собираюсь спорить, я сама предлагаю уехать.
​
– Я понял, что ты не хочешь уезжать. Поэтому ради тебя я готов подождать еще четыре дня. Да и из билетов, скорее всего, остался только бизнес-класс. Не вижу смысла переплачивать.
​
Я все еще смотрю на него недоверчиво.
​
– Значит… Ты больше не сердишься?
​
– Сержусь. Но мы поступим, как мудрые взрослые люди: не будем друг другу мешать.
​
– Я… я не понимаю.
​
– Ты будешь делать то, что хочешь, а я займусь тем, что интересно мне. У меня полно работы. А ты можешь путешествовать по Баварии. У меня только одно условие: чтобы ты больше не встречалась с Эрвином Вольфом.
​
– Ты серьезно собираешься работать в свой отпуск?
​
– Вполне. Это гораздо интереснее, чем мотаться по достопримечательностям.
​
– Но… Пол…
​
– Не обижайся. Я постарался найти компромисс. У тебя осталось четыре дня – езжай, куда хочешь. Документы на машину оформлены на нас обоих. Ключи в кармане куртки, – он делает взмах рукой в сторону вешалки и направляется к дивану.
​
– Но Пол, хотя бы Мюнхен…
​
– Я был в Мюнхене, – бросает Пол из-за плеча.
​
Я наблюдаю, как он медленно садится, закидывает ноги на маленький пуфик, включает ноутбук. Видимо, проверяет электронную почту.
​
Работа. Он соскучился по работе, хотя до возвращения домой всего несколько дней. Которые он не хочет проводить со мной. Я пытаюсь подавить чувство досады и обиду, которую чувствовала каждый раз, когда Пол с головой уходил в дела, забывая обо мне.
​
Лучше бы мы уехали. Почему он предложил остаться? Тем более, если он ревнует? Неужели только чтобы сэкономить на билетах? Но в прошлый раз цена его не останавливала. Может, он хочет проверить меня? Сдержу ли я слово? Или он действительно хочет сделать мне приятно и не прерывать отпуск раньше времени?
​
Я резко разворачиваюсь и иду в ванную.


В душе мне, наконец, удается расслабиться после разговора с Полом. Я прокручиваю в голове события этого странного дня. Вспоминаю рассказ о Даниэле и Лоре. Что-то не дает мне покоя. Что-то, чему я не могу дать объяснения.
​
Наверное, все дело в Эрвине. Сегодня я испытала целую гамму чувств – от страха до симпатии и чувства вины. Но дело не только в этом. Его объяснения звучали просто и логично, но у меня осталось явственное ощущение, что он чего-то недоговаривал.
​
Допустим, он уговорил меня привести его в пещеру только для того, чтобы заинтересовать историей. Но что тогда произошло на скале? Почему начал рассказывать про старые жертвы, хотя видел, что я и так напугана?
​
Я вылезаю из душа и смотрюсь в зеркало. На самом деле, все могло быть гораздо хуже, если бы я не удержалась и скатилась в овраг. Но все равно – травмировалась я довольно сильно. Руки и ноги пестрят синяками. Вывихнутая нога немного опухла и ноет. Ссадины выглядят не так плохо – их обработал Эрвин, все, кроме той, что на боку. Морщась, я аккуратно дезинфицирую рану и приклеиваю огромный пластырь, чтобы не запачкать пижаму.
​
Я выхожу из ванной, завернутая в полотенце, и вижу, что поза Пола почти не изменилась.
​
– Шон уже скинул мне парочку интересных дел. – Я молча прохожу мимо. – Эй, я надеюсь, ты не обиделась? – боковым зрением я замечаю, что он смотрит на меня. Теперь кажется, что он совсем не злится. – Я подумал, что это отличный вариант для нас обоих.
​
– Конечно, ты просто гений.
​
– Ты что, правда обиделась?
​
Я мотаю головой.
​
– Тогда нужно поднять тебе настроение. Дай-ка подумаю, как это сделать. Хм-м-м. Ты очень соблазнительна в таком виде.
​
– Что? Пол, – мне не верится, что за такой короткий промежуток времени он успел успокоиться, в то время как я все еще сержусь.
​
– Иди сюда, моя сладенькая.
​
– Ты же…Мы же… не помирились. – Пол подходит ко мне и взваливает меня на плечо. – Ай! Пол, у меня жутко болит бок…
​
– Вообще-то мы пришли к компромиссу. Ссориться с тобой я и не собирался.
​
Я вся сжимаюсь, чувствуя, как он опускает меня на постель.
​
– Пол, осторожно, мой бок…
​
– Я буду очень осторожен. Обещаю.
​
– Да ты… Щекотно! Перестань! – Я злюсь, потому что он нарочно решил меня рассмешить, чтобы я перестала дуться, хотя видит, что я не готова к нежностям. – Пол, это не решение проблемы. Пол!
​
– Какой проблемы? Разве у нас есть проблемы? А ну, пообещай, что больше никакого Эрвина Вольфа, – говорит он злорадно, пробегая пальцами по моим бокам. Я выгибаюсь и закусываю губу, изо всех сил стараясь не рассмеяться.
​
– Я не могу, я… – я пытаюсь сдержать смех. – Черт, Пол, у меня все болит. Мне даже смеяться больно.
​
– Так тебе больно или щекотно?
​
– Я… Пол, прекрати!
​
– Не-е-ет, я не прекращу, пока не пообещаешь.
​
– Да, да. Да, я обещаю, обещаю, – он убрал руки, и я смогла отдышаться.
​
Пол аккуратно разворачивает полотенце, оглядывает меня, приподнимает кончик пластыря. Лицо его становится серьезным.
​
– Ты сильно пострадала, – тихо говорит он и качает головой. – Моника. С каждым днем все хуже.
​
– Больше никакого Эрвина Вольфа, – повторяю я.
– Просыпайся. Мы на месте.
​
Я открываю глаза, пытаясь прийти в себя и понять, где я. Вокруг совсем темно, сыро и холодно. Эрвин аккуратно расцепляет мои руки и спускает меня на землю, потом снимает рюкзак, пока я сонно осматриваюсь. Хмель сошел, только во рту осталось легкое послевкусие от егермейстера.
​
Я зябко поеживаюсь. Ссадины ноют, на вывихнутую ногу все еще больно наступать. Видимо, я уснула и проехала всю дорогу у Эрвина на спине. Удивительно, как алкоголь раскрепощает и сближает людей, – в трезвом уме мне бы такое и в голову не пришло.
​
Сейчас мне неловко, особенно после всего, что я наговорила Эрвину около пещеры. А еще внутри – странная пустота после неожиданно возникшего чувства близости.
​
– Эрвин, я… Ты должен был меня разбудить, я могла бы пройти хоть часть пути. Прости… мне ужасно неудобно.
​
– Все нормально. Я же сам тебя посадил. Тебе лучше?
​
Я демонстративно шевелю руками и ногами.
​
– Все болит, конечно. Но спасибо тебе за то, что спас меня. И еще раз прости за шишку, – я смущенно улыбаюсь и смотрю на его лицо, но в темноте почти ничего нельзя разглядеть.
​
– Пойдем к Хайке, тебе нужно перекусить.
​
– О, я… – на самом деле, есть хочется ужасно, – я… я, пожалуй, поужинаю с Полом. Но спасибо за предложение.
​
Мы выходим из леса. Андерленд встречает нас вереницей ярких фонарей.
​
– Ну, вот и гостиница. Я так понимаю, дальше тебя не провожать?
​
– Да, не нужно. Еще раз спасибо за помощь.
​
– Наш договор про экскурсию по Мюнхену все еще в силе.
​
– А, спасибо. Но это вряд ли, как ты понимаешь.
​
– Пообещай мне кое-что. Не ходи в лес одна, без карты и компаса. Это может быть опасно.
​
– Хорошо, – отвечаю я неуверенно.
​
– И не стирай мой телефон, на всякий случай. Вдруг у тебя появятся какие-то идеи.
​
– Ладно, – мне не сложно выполнить это обещание. – Еще раз спасибо за все.
​
Мы прощаемся, и я ковыляю к гостинице.
​
Никогда еще, со дня знакомства с Полом, я не смотрела на других мужчин. Точнее, не то, чтобы не смотрела, – они для меня просто не существовали. Конечно, на меня иногда обращали внимание, но в ответ я всегда говорила, что несвободна. Мне было приятно, и только. Я всегда знала, что другие проигрывают Полу, даже не пытаясь сравнивать.
​
Эрвин не проигрывал.
​
Но дело было даже не в этом, а в странном чувстве близости, которое возникло после того, как он спас меня у обрыва.
Конечно, мы больше никогда не увидимся. Конечно, мне стоит рассказать все Полу, но я боюсь представить, что будет, если он узнает, с кем я ходила в лес.
​
Нужно быстрее выбросить все это из головы и не повторять подобных ситуаций.
​
Я тяну дверь на себя и в темном стекле вижу свое отражение.
​
Черт, Пол действительно будет в шоке, если увидит меня в таком виде. Может, он вышел поужинать или пройтись? Тогда у меня будет время переодеться, помыться и привести себя в порядок.
​
Я киваю портье, игнорируя его странный взгляд, и поднимаюсь в номер.
​
Дверь не заперта. Значит, мне не повезло. Я тихо вхожу внутрь, но все равно вздрагиваю от неожиданности, когда вижу Пола.
Некоторое время мы молча смотрим друг на друга: он – с изумлением и беспокойством, а я, конечно, виновато.
​
– Моника, что случилось?
​
– Я поскользнулась и упала. Ничего страшного.
​
– Ты ничего не поломала?
​
– Нет, только ушибы, – уверенно отвечаю я, умолчав о вывихнутой ноге. – Просто неудачно получилось.
​
– Я надеюсь, теперь с лесом покончено?
​
Я молчу, чувствуя прижатые к животу дневники Даниэля.
​
– Почему ты молчишь?
​
Что тут ответить? Больше всего на свете я хочу, чтобы он ушел, и я смогла раздеться в одиночестве. Чтобы он не видел, что все еще хуже, чем он думает. Ведь сейчас на мне куртка – чистая, целая и сухая. Чего нельзя сказать о когда-то белой флисовой кофточке, в которой я катилась по склону. Я медленно снимаю кроссовки, все еще надеясь, что Полу надоест за этим наблюдать, но он расценивает мою медлительность по-своему.
​
– Тебе помочь?
​
– Нет, я сама, я… ты можешь идти дальше заниматься своими делами.
​
– Но, Моника, ты же…
​
– Пол, честно, со мной все в порядке. Всего лишь несколько ушибов.
​
– Как это произошло?
​
Похоже, уходить он не собирается.
​
– Я поскользнулась и покатилась в овраг. – Я, наконец, снимаю обувь и направляюсь в ванную, оставляя за собой мокрые следы.
​
– А ну, стой, – Пол хватает меня за руку. По его голосу я понимаю, что он разгадал мою хитрость. – Снимай куртку.
​
– Пол… – все внутри меня сжимается. Боюсь представить, как он отреагирует, когда увидит мою измазанную в земле одежду.
​
– Снимай куртку, – настойчиво повторяет он.
​
Уйти от разговора не удалось. К счастью, дневники Даниэля спрятаны под кофтой, значит, мне не придется объяснять Полу хотя бы это. С тяжелым вздохом я тяну молнию.
​
– Что это?! Как так получилось, что куртка целая, а кофта... ее теперь только на помойку?
​
– Куртка была расстегнута и слетела, когда я упала, – вру я. – А потом я ее отмыла. Как и брюки.
​
– Ты уверена, что все в порядке? Я думаю, тебя нужно показать врачу.
​
– У меня только синяки, ссадины и небольшой вывих, – бормочу я, боясь упоминать о том, что мой проводник уже меня осматривал. – Завтра все будет нормально.
​
– Нормально? Судя по твоему виду, ты едва не убилась.
​
– Я могу идти в ванную? – я скидываю куртку, начиная терять терпение.
​
Но Пол словно не слышит меня.
​
– А что с твоим проводником?
​
– С ним все хорошо. Он тут совершенно ни при чем, – отвечаю я как можно спокойнее. Сейчас только не хватало, чтобы Пол узнал, кто был моим гидом. Пол и так на взводе, поэтому сейчас мне вряд ли удастся убедить его в том, что я просто забыла про инцидент в баре.
​
– Это не тебе решать. Ты говорила, что он – профессиональный гид, а гид должен следить за безопасностью туристов. Кто он?
​
– Пол, к чему эти расспросы?
​
– Я хочу подать жалобу.

– Куда? – спрашиваю я, холодея.
​
– Я юрист, я разберусь.
​
– Это же была не официальная экскурсия.
​
– Официальная или нет, его нельзя допускать к работе с людьми.
​
– Прекрати, пожалуйста. Я в ванную, – пытаюсь оборвать разговор я.

– Ты хромаешь, – слышу я за спиной. – Сильно. Как ты вообще дошла до дома?
​
– Медленно и осторожно, поэтому и пришла так поздно. – Я открываю дверь в ванную, но голос Пола снова останавливает меня и заставляет обернуться.
​
– Кто был твоим проводником? Мне нужны имя и фамилия.
​
– Он ни в чем не виноват. Пол, я жутко устала, я могу идти в душ?
​
– Конечно. Как только я узнаю имя человека, из-за которого ты чуть не покалечилась.
​
Мое терпение и так на пределе – весь наш разговор я пытаюсь балансировать между правдой и полуправдой, стараясь не сказать Полу лишнего, пытаясь не обращать внимания на ноющие ссадины, синяки, больную ногу. Мне хочется скорее снять с себя мокрые носки и грязную, вставшую колом кофту, а Пол все никак не успокоится.
​
– Хватит! – выкрикиваю я возмущенно. – Я же сказала, он не виноват. Эрвин спас меня! И до дома без его помощи я бы тоже не дошла!
​
– Эрвин. – Пол хмурится, но его голос все еще звучит спокойно. – Значит, все-таки это он был твоим проводником?
​
– Д-да-а-а, – растерянно тяну я, понимая, что сказала больше, чем нужно.
​
– Это ведь тот бармен, Эрвин Вольф, верно?
​
– Вольф? – морщусь я, понимая, что не спрашивала его фамилии. Откуда, откуда он знает его имя? Вот же черт.
​
– Это тот бармен, который пялился на тебя, – подсказывает Пол. Он говорит нарочито медленно и спокойно, но я чувствую, что за этим напускным спокойствием скрывается ярость. – Это с ним ты провела целый день? После того, как он перед всем баром раздевал тебя глазами?
​
– Ничего такого не было, – пытаюсь оправдаться я, но в моем голосе совсем не слышно уверенности. Вот же черт, мне не удалось ничего от него скрыть. – Он не раздевал меня глазами. Я ему кого-то напомнила, было темно, и он просто пытался меня рассмотреть.
​
– Значит, вы провели вместе целый день? – повторяет Пол.
​
– Пол, он расследует историю Даниэля Манфил… Сумасшедшего, это правда, – говорю я искренне. – Я просто хотела ему помочь.
​
– Интересно, с чего бы такое самопожертвование?
​
– Пол, я клянусь тебе, я вспомнила про тот вечер в баре, только когда мы уже были в лесу! Я понадеялась, что если объясню тебе все, как есть, ты мне пове…
​
– Поверю? Да любому идиоту понятно, что это расследование – только предлог! И сейчас ты хочешь, чтобы я поверил, что вы весь день просто гуляли? Ты провела целый день наедине с посторонним мужчиной, и сейчас хочешь убедить меня в том, что ничего не было?
​
– А ты целыми днями работаешь с симпатичной ассистенткой, мне тоже начинать беспокоиться? – резко спрашиваю я, теряя терпение.
​
– Работаю! Работаю – ключевое слово! А не придумываю целую историю, чтобы остаться с кем-то наедине!
​
– Я ничего не придумывала. Он хотел, чтобы я помогла ему в расследовании. Да, возможно, я… понравилась ему, но это ничего не значит! Между нами ничего не было, я клянусь тебе! И вообще, я же говорила, что иду в лес с гидом, с чего сейчас эти нелепые обвинения про то, что я была наедине с мужчиной! Ты знал, что я иду с мужчиной. Если такой ревнивый, пошел бы со мной!
​
– Ты говорила про расследование этой… древней истории, про дело жизни, мне и в голову не приходило, что гиду меньше шестидесяти!
​
– Ах да, я же забыла, что мне запрещено разговаривать с мужчинами младше шестидесяти, извини!
​
Я отворачиваюсь и раздраженно выдыхаю. Как, как он узнал, что я была в лесу именно с Эрвином? Откуда знает его фамилию? Конечно, Пол, как обычно, перегибает палку. Но ведь я тоже виновата. Я должна была развернуться и уйти в ту же минуту, как только вспомнила про бар. Что, если Пол прав, и расследование – просто предлог? Но зачем? Ведь Эрвин знал, что я замужем. Пытаться соблазнить девушку в лесу – идея странная, да он и не делал ничего такого. И Пола можно понять: около бара он ясно дал мне понять, что ревнует меня к Эрвину.
​
Не поднимая глаз, я быстро пересекаю комнату, подхожу к Полу и крепко обнимаю его. Он не реагирует.
​
– Пол, между нами ничего не было, – повторяю я искренне. – Мне ужасно стыдно. Но у меня совершенно вылетела из головы та ситуация в баре. Пол, я люблю тебя. Ты же знаешь. Меня не интересуют другие мужчины. Просто эта история… про Даниэля… Сумасшедшего… Это все так интересно и таинственно, а скоро мы вернемся в Нью-Йорк, и все снова станет, как было.
​
– А что не так с нашей жизнью в Нью-Йорке? – Пол говорит холодно и отстраненно. Он не отталкивает меня, но и не обнимает в ответ.
​
– Все так. Но это место так отличается от того, к чему я привыкла. Эти приключения, они… Это как попасть в книжку. Или в кино. У меня никогда такого не было. Но все это не имеет никакого отношения к Эрвину. Ты прав. Я... я виновата. Но ты должен знать, что я… не делала ничего такого… Если хочешь, давай уедем. Ты ведь хотел вернуться домой? Давай уедем прямо сейчас.
​
– Осталось всего четыре дня, – медленно говорит он. – Я как-нибудь потерплю.
​
– Ты серьезно? – спрашиваю я, отстраняясь и удивленно глядя на него.
​
– Я не думаю, что из-за четырех дней нам стоит спорить.
​
– Но я… Ты же… Я и не собираюсь спорить, я сама предлагаю уехать.
​
– Я понял, что ты не хочешь уезжать. Поэтому ради тебя я готов подождать еще четыре дня. Да и из билетов, скорее всего, остался только бизнес-класс. Не вижу смысла переплачивать.
​
Я все еще смотрю на него недоверчиво.
​
– Значит… Ты больше не сердишься?
​
– Сержусь. Но мы поступим, как мудрые взрослые люди: не будем друг другу мешать.
​
– Я… я не понимаю.
​
– Ты будешь делать то, что хочешь, а я займусь тем, что интересно мне. У меня полно работы. А ты можешь путешествовать по Баварии. У меня только одно условие: чтобы ты больше не встречалась с Эрвином Вольфом.
​
– Ты серьезно собираешься работать в свой отпуск?
​
– Вполне. Это гораздо интереснее, чем мотаться по достопримечательностям.
​
– Но… Пол…
​
– Не обижайся. Я постарался найти компромисс. У тебя осталось четыре дня – езжай, куда хочешь. Документы на машину оформлены на нас обоих. Ключи в кармане куртки, – он делает взмах рукой в сторону вешалки и направляется к дивану.
​
– Но Пол, хотя бы Мюнхен…
​
– Я был в Мюнхене, – бросает Пол из-за плеча.
​
Я наблюдаю, как он медленно садится, закидывает ноги на маленький пуфик, включает ноутбук. Видимо, проверяет электронную почту.
​
Работа. Он соскучился по работе, хотя до возвращения домой всего несколько дней. Которые он не хочет проводить со мной. Я пытаюсь подавить чувство досады и обиду, которую чувствовала каждый раз, когда Пол с головой уходил в дела, забывая обо мне.
​
Лучше бы мы уехали. Почему он предложил остаться? Тем более, если он ревнует? Неужели только чтобы сэкономить на билетах? Но в прошлый раз цена его не останавливала. Может, он хочет проверить меня? Сдержу ли я слово? Или он действительно хочет сделать мне приятно и не прерывать отпуск раньше времени?
​
Я резко разворачиваюсь и иду в ванную.


В душе мне, наконец, удается расслабиться после разговора с Полом. Я прокручиваю в голове события этого странного дня. Вспоминаю рассказ о Даниэле и Лоре. Что-то не дает мне покоя. Что-то, чему я не могу дать объяснения.
​
Наверное, все дело в Эрвине. Сегодня я испытала целую гамму чувств – от страха до симпатии и чувства вины. Но дело не только в этом. Его объяснения звучали просто и логично, но у меня осталось явственное ощущение, что он чего-то недоговаривал.
​
Допустим, он уговорил меня привести его в пещеру только для того, чтобы заинтересовать историей. Но что тогда произошло на скале? Почему начал рассказывать про старые жертвы, хотя видел, что я и так напугана?
​
Я вылезаю из душа и смотрюсь в зеркало. На самом деле, все могло быть гораздо хуже, если бы я не удержалась и скатилась в овраг. Но все равно – травмировалась я довольно сильно. Руки и ноги пестрят синяками. Вывихнутая нога немного опухла и ноет. Ссадины выглядят не так плохо – их обработал Эрвин, все, кроме той, что на боку. Морщась, я аккуратно дезинфицирую рану и приклеиваю огромный пластырь, чтобы не запачкать пижаму.
​
Я выхожу из ванной, завернутая в полотенце, и вижу, что поза Пола почти не изменилась.
​
– Шон уже скинул мне парочку интересных дел. – Я молча прохожу мимо. – Эй, я надеюсь, ты не обиделась? – боковым зрением я замечаю, что он смотрит на меня. Теперь кажется, что он совсем не злится. – Я подумал, что это отличный вариант для нас обоих.
​
– Конечно, ты просто гений.
​
– Ты что, правда обиделась?
​
Я мотаю головой.
​
– Тогда нужно поднять тебе настроение. Дай-ка подумаю, как это сделать. Хм-м-м. Ты очень соблазнительна в таком виде.
​
– Что? Пол, – мне не верится, что за такой короткий промежуток времени он успел успокоиться, в то время как я все еще сержусь.
​
– Иди сюда, моя сладенькая.
​
– Ты же…Мы же… не помирились. – Пол подходит ко мне и взваливает меня на плечо. – Ай! Пол, у меня жутко болит бок…
​
– Вообще-то мы пришли к компромиссу. Ссориться с тобой я и не собирался.
​
Я вся сжимаюсь, чувствуя, как он опускает меня на постель.
​
– Пол, осторожно, мой бок…
​
– Я буду очень осторожен. Обещаю.
​
– Да ты… Щекотно! Перестань! – Я злюсь, потому что он нарочно решил меня рассмешить, чтобы я перестала дуться, хотя видит, что я не готова к нежностям. – Пол, это не решение проблемы. Пол!
​
– Какой проблемы? Разве у нас есть проблемы? А ну, пообещай, что больше никакого Эрвина Вольфа, – говорит он злорадно, пробегая пальцами по моим бокам. Я выгибаюсь и закусываю губу, изо всех сил стараясь не рассмеяться.
​
– Я не могу, я… – я пытаюсь сдержать смех. – Черт, Пол, у меня все болит. Мне даже смеяться больно.
​
– Так тебе больно или щекотно?
​
– Я… Пол, прекрати!
​
– Не-е-ет, я не прекращу, пока не пообещаешь.
​
– Да, да. Да, я обещаю, обещаю, – он убрал руки, и я смогла отдышаться.
​
Пол аккуратно разворачивает полотенце, оглядывает меня, приподнимает кончик пластыря. Лицо его становится серьезным.
​
– Ты сильно пострадала, – тихо говорит он и качает головой. – Моника. С каждым днем все хуже.
​
– Больше никакого Эрвина Вольфа, – повторяю я.